Петля на косулю

Петля на косулю

Петля на косулю

Библиотека | Мой дом тайга

Опадные самоловы на дичь

С. Д. Перелешин

Опадные самоловы на дичь

К О И 3

Опадные самоловы на дичь

Введение

Для того, чтобы реконструировать охотничий промысел в 'плановое, социалистическое охотничье хозяйство, необходимо изучить и его технику. Однако всякий работавший в области организации и регулирования охотничьего хозяйства знает, насколько недостаточны наши сведения о технике добычи промысловых животных, особенно в части добычи самоловами. Немногочисленные данные по охоте с самоловами разбросаны в разных, часто трудно доступных источниках, и критическая сводка их совершенно необходима для дальнейшей углубленной исследовательской работы в этой области.

Надо принять еще во внимание, что многие из имеющихся литературных трудов требуют сугубо критического анализа- В качестве примера можно привести ряд описаний и рисунков у Силантьева (24) не только не соответствующих действительности, но даже противоречащих законам механики, что впрочем не помешало некоторым авторам, не заметившим грубых ошибок, заимствовать эти рисунки и описания.

Настоящая брошюра является частью серии по самоловам, издаваемой КОИЗом, и не претендует на сообщение новых фактов. Автор стремился лишь критически проработать и свести имеющийся в литературе, а также немногочисленный известный ему еще неопубликованный фактический материал, и рассмотреть его с точки зрения основных задач охотничьего хозяйства СССР.

Основы конструкции опадных самоловов

Опадные самоловы являются одними из древнейших приспособлений для охоты.

Огромное их распространение, большая проработанность отдельных деталей, изготовление ихиз местного материала без всяких металлических частей — все это говорит о том, что время появления их следует отнести к очень давнему периоду. Единственным моментом, как-будто не совсем отвечающим такому утверждению, является то, что хотя опадные самоловы изготовляются обычно без применения металлических гвоздей или других металлических частей, но изготовление их требует металлических орудий — обычно топораи ножа. Вероятно, сходные самоловы изготовлялись и до появления металлических орудий,но несомненно, что на существующие конструкции металлические орудия оказали большое влияние и что их изготовить без топора или ножа весьма трудно.

В настоящей брошюре рассматриваются лишь опадные самоловы на дичь, хотя с точки зрения изучения эволюции типа опадного самолова такое выделение совершенно искусственно. Опадные самоловы на дичь и на разных пушных зверей складывались и развивалисьв значительной мересовместно, оказывая друг на друга влияние, обмениваясь деталями, а иногда просто самолов, выработанный на одинвид животного, применялсяохотниками для ловли других животных, причем иногда изменяли приманку, размер, чувствительность насторожки и место -постановки. Мы разберем опадной самолов как конструкцию, отмечая лишь те видоизменения его, которые применяются в самоловах на дичь. В опадном самолове мы можем различать следующие части:

1. Систему давящего приспособления, состоящего и» опадной тяжести и иногда — порога.

2. Систему, поддерживающую тяжесть в настороженном состоянии и соединенную со спусковым механизмом,.

3. Систему, направляющую животное под опадную тяжесть к насторожке.

Давящее приспособление представляет собою одно (рис. 7), два (рис. 1а) или большее количество бревен. Иногда второе бревно располагается не сбоку, а поверх первого стоймя над ним (рис. 8). Иногда опадное бревно заменяете» половиной расколотого бревна или несколькими (двуми-тремя) молотыми досками, наложенными плоскостью друг на друга и сбитыми деревянными гвоздями (колышками). Бывают и иные комбинации опадных бревен. В расположении опадной тяжести (опадной плахи, колоды, .бревна) мы различаем два характерных типа. Либо опадная колода насторожена параллельно длинной оси животного, входящего под самолов (рис. 1, 2, 3, 4, 5 и 6), и тогда никакого порожка (неподвижной колоды — возвышения, перпендикулярного оси животного, на котором оно и давится) не бывает. Либо наоборот, опадная колода расположена поперек (перпендикулярно) длинной оси животного, входящего в самолов, и тогда порожок имеется (рис. 7, 8, 9, 10).

Система, поддерживающая опадную тяжесть в таком положении, при котором животное, прикоснувшееся к спусковому механизму, вызывает падение опадной тяжести, представляет собою самую характерную, сложную и интересную часть опадного самолова. Требования, предъявляемые к ней, весьма сложны. Настораживающий и спусковой механизм должен удерживать достаточно прочно продолжительное время большую тяжесть опадной колоды в поднятом состоянии и затем освобождать ее в результате часто очень слабого прикосновения животного, усилие которого гораздо меньше силы давления опадной тяжести. Чаще всего б масторожках используют для этого принципы не-равноплечего рычага и бокового движения. У большинства опадных самоловов на дичь опадное бревно поддерживается неравномерным рычагом — коромыслом или мотылем (мотырем, вальком), на короткое плечо которого давит тяжесть, в то время как длинное плечо соединено со спусковым механизмом, т. е. с той частью, прикосновение к которой приводит самолов в действие. Естественно, что давление на длинное плечо рычага передается настолько же слабее, насколько оно длиннее короткого.

В простейшем случае (рис. 8) спусковой механизм—это прутик, прикрепленный одним концом к длинному плечу коромысла, другим — к крючку, вбитому в землю. Заяц, перекусывая такой прутик, освобождает коромысло и опадная тяжесть давит зверька. Иногда же (рис. 7) прутик-приманка, являющийся- одновременно спусковым приспособлением, прикрепляется к крючку не наглухо, а зацеп-ляется своим крючком за крючок, втыкаемый в землю. Достаточно зайцу потянуть за приманку, чтобы сдернуть крючок и освободить опадную тяжесть. Сложнее и совершеннее насторожка, изображенная на рис. 5, действие которой понятно из описания на стр. 14. Здесь мы видим два взаимно связанных неравноплечих рычага (мотырь -и сторожок), чрезвычайно ослабляющих передачу давления опадной тяжести на приманку-прутик. Таким образом, даже очень слабое усилие зайца, вытаскивающего насторожку, достаточно, чтобы освободить опадную тяжесть. Это усилие может быть тем меньше, что прутик-насторожка свободно идет, будучи лишь в очень слабой степени задерживаема боковым давлением сторожка. Принцип бокового движения использован также и в слопцах, изображенных на рис. 4, как это видно из описания на стр. 10.

Система, направляющая животное в самолов под опадную тяжесть, состоит из заграждений, с одной стороны, и приманки — с другой. Заграждениями являются и огороды, тянущиеся на десятки километров, описанные на стр. 20 (огородные пасти на косулю), и колышки, дощечки или поваленные елочки, направляющие животное под самый самолов и препятствующие воспользоваться приманкой, подойдя к ней сбоку. Приманка не всегда нужна: огородные пасти на косуль и некоторые самоловы на кабаргу выставляются без приманки. Приманкой на косулю (в поедной пасти) служат осиновые или березовые веточки, на зайцев — веточки или листочки, на птицу — ягоды или чаще просто точек (место, очищенное от дерна и покрытое песком и галькой). Последнее использует потребность куриных птиц заглатывать гальку, которая способствует их пищеварению.

Опадной самолов на глухаря и другую пернатую дичь

Опадной самолов на глухаря — слопец (иначе слон, слопцы, схлопцы, хлопцы) очень широко, хотя и не повсеместно распространен в так называемых промысловых районах.

Мы имеем прежние указания в литературе о наличии слопцов на глухаря в Вятском; крае (16), в Печорском крае (26, 27), в Татарии (3), где он постепенно выходит из употребления, в Тобольском округе (14), в Канском округе (28), в Иркутской губ. (12), в Енисейском крае (7, 10) и т. д.

Несомненно, что добыча глухаря слопцами составляет очень значительную часть его общей добычи. В частности, мы имеем указания, что около трех четвертей всего коли-чества глухарей, привозившихся в Москву и Петербург в восьмидесятых годах прошлого столетия, добывалосьопадными самоловами.

Слопцы в разных районах их распространения несколько отличаются своими деталями. К сожалению, в литера-туре сравнительно подробно и ясно описаны лишь слопцы Верхневычегодского района (5). Описание же слопцов в работе Силантьева (24), особенно в части насторожки, мало вразумительно.

Слопец Верхневычегодского района (рис. 1а и б) ставится на точке, представляющем собой площадку длиной до 60 см при ширине в 35—45 см. Площадка очищена от

Рис. 1а. Слопец на глухаря (Верхневычегодский район)! типа. А—четыре стойки по краям точка; Б—дощечки, образующие коридор по длине точка; В-два колышка спереди точка; Г—перекладина на них; Д—петля, поддерживающая опадную тяжесть; Е—коромысло (мотырь); Ж—ветка с крючком, удерживающая коромысло.

почвенного покрова и утрамбована. Лучше, если точек посыпан песком для придания ему вида почвенных песчаных обнажений, в которых так любят рыться и «купаться» куриные птицы. По углам точка вбиваются четыре колышка (стойки) А высотою до 1 м. Колышки по длине точка соединены попарно дощечками Б, длиною в точек и шириною в 10—20 см. Дощечки входят концами в расщепы колышков и при вбивании последних в землю крепко прижимаются к ней, образуя коридор по длине точка. В первом типе слопца спереди точка устанавливаются в виде ворот два колышка В с перекладинойГ высотою и шириною расстановки до I м. Над точкам настораживается плаха: половина колотого по длине кряжа или же 2—3 колотых доски, положенные одна на другую и сбитые деревянными гвоздями-колышками или иная комбинация из жердей. Обычно берутся плахи до 2,5 м длиной, до 35 см шириной и до 18 см толщиной. Передняя половина плахи ложится между стоек с дощечками, над точкой, нависая несколько спереди него. Плаха удерживается в приподнятом состоянии петлей Д из скрученной молодой ели. Диаметр петли — до 30 см. Петля одевается на конец коромысла Е — жердочки длиною до

Рис. 16. Слопец на глухаря (Верхневычегодский район) I типа. Детали насторожки: Е—коромысло (мотырь); Ж—ветка с крючком, удерживающая насторожку; 3—рогулька; И—палочка, соединюящяяся с рогулькой; К—расщепленные прутья, давление на которые спускает слопец. «

1,5 м, при диаметре до 4 см. Коромысло перекинуто через поперечину Г, лежащую на двух Колышках. Другой конец коромысла зацепляется крючком ветки (вицы) Ж, свешивающейся на точок. Эти ветки чаще еловые, имеют крючок-зацеп на одном конце и рогульку 3, вплетенную в другой конец. Рогулька 3 имеет три отростка, из которых два стесаны плоскостью на-нет, а третий — заострен. Рогулька, вплетенная на конце вицы, своими двумя отростками упирается в засечку с внутренней стороны дощечки Б. Третий, заостренный отросток рогульки соединяется на стык с палочкой И. Эта палочка имеет длину несколько меньше ширины точка. Один конец ее заострен, а в другом имеется углубление для вставки туда заостренного конца рогульки. Заостренный ее конец упирается в засечину противоположной стенки, так, что точок оказывается перегороженным поперек. На палочку с обеих сторон накладываются расщепленные прутья К в количестве 4—6 штук. Они имеют длину до 20 см, при ширине до 5 см и толщине до 0,5см.

Так настороженный слопец готов к действию. Для того, чтобы слопец упал и придавил своей тяжестью глухаря, достаточно незначительного давления на эти прутики. Соединенные в стык рогульки 3 и палочка И распадаются, освобождая вицу Ж, сдерживающую в равновесии коромысло Е. Коромысло, освобождаясь, своим концом перекидывается через упор Г и, в свою очередь, освобождает кольцо Д с плахой. Плаха, падая на точок, убивает добычу своей тяжестью.

Второй тип слопца отличается ог первого только тем, что в нем отсутствуют два колышка с перекладиной в виде ворот и петля из скрученной молодой ели. Плаха поддерживается в приподнятом состоянии жердью длиной до 4 м при диаметре в 3—5 см. Одним концом эта жердь ложится на землю, а другим — на коромысло аналогично тому, как мы видим на рис. 3. Коромысло, в свою очередь, лежит на колышке высотою до 1 м при диаметре до 6 см. Колышек вбит обычно с правой стороны точка, несколько в стороне от него. Во всем остальном слопец второго типа устроен и действует так же, как и первый тип.

По словам С. В. Шибанова, любезно сообщившего эти данные, которому я приношу .глубокую благодарность, слопцы, применяемые в Сургутском районе, соответствуют уже описанным нами двум типам, отличаясь несколько системой огораживания точка. Стойки поддерживают боковые дощечки посредине; а не по краям, насторожка у них другой конструкции. Интересно отметить, что первый тип слопца (рис. 2), более древний, постепенно вытесняется вторым типом (рис. 3), который действует не менее успешно, а для настораживания требует несколько меньше усилий, поскольку ромжа А (называемая в. данном случае иглой или просто жердью) облегчает подъем слопчин Б. В первом типе один из дзух направляющих столбиков А снабжается крючком, за который зацепляется мотырь (валек) Б при настораживании слопца. В отличие от слопца Верхневычегодского района, кольцо, поддерживающее опадную тяжесть, делается не полным, а заменяется полукольцом, края которого зацепляются за конец палки, вставленной в расщеп слопчин. В Сургутском районе применяют-

ся два типа насторожки, причем каждая из них может сочетаться и с первым и вторым типом самого слопца.

Первый, более старый, тип насторожки (рис. 2) состоит из палочки В, привязанной на веревочке к вальку Б, которая одним концом упирается в опадное бревно — слопчину,а другим в зарубину на сторожке Д, лежащем поперек точка, между двумя «застрогами». На этот сторожек наложены щепки, наступая на которые, глухарь опускает палочку и освобождает тем самым нижний конец палочки В, которая, выскакивая, освобождает валек Б и слопец падает, давя добычу.

Рис. 2. Слопец на глухаря (Сургутский район) I типа (слева—деталь насторожки). А—стойка с крючком; В—мотырь; В—палочка; Г—опадное бревно (слопчинa); Д—сторожок.

Другой более удобный тип насторожки (рис. 3) вытесняет вышеописанный; состоит он из щелочка В, привязанного на веревочке к вальку Г и широким своим концом упирающегося в зарубину в направляющем колышке и другим, узким, концом зацепленного за петлю Д. От этой петли, поперек точка, к другому направляющему колышку тянется симка Е (по-местному симка), обычно из конского волоса. Глухарь, проходя по точку, задевает за симку, сдергивает петлю с узкого конца щелочка, щелочок выскакивает из зарубки, тем самым перестает поддерживать валек Г и слопец падает.

В Татарии применяется и другой вариант слопца (3). Насторожка (рис. 4) в нем состоит из «язычка» А, который привязывается за середину. Сверху язычка кладутся под углом две палочки Б, концы которых проводятся под два параллельных бруска В. Веревка от язычка привязана сверху к мотырю, удерживающему опадную часть поднятой под поперечиной, положенной на две стойки (как обычно). Разгребая гальку, которая насыпана между язычком и упомя-

нутыми палочками, глухарь высвобождает язычок и спускает слопец (местное название — хлопец). По бокам слопца очень часто делаются загородки или накладывается хворост, срубленные вершинки и т. д., что способствует направлению птицы прямо в ловушку.

Биологическим обоснованием добычи глухарей слопцами являются привлекательность точка для глухаря, основанная на потребности глухаря заглатывать значительное количество мелких камешков, «грузиться», как говорят про-

мысловики (28). Осенью глухарь «идет на дресву» — вылетает на сбор камешков. Обычные места- сбора камешков глухарями бывают на высоких сосновых гривах, где среди ягодного травянистого покрова часто попадаются пространства голой, щебнистой почвы. Здесь, на искусственных или естественных площадках голой почвы, содержащей мелкий щебень, чаще около корней свалившихся от бури деревьев, и устанавливаются слопцы. Самоловы ставятся также на открытых местах, в особенности по речному берегу, около которого глухари любят держаться зимой, так как ищут здесь песок и мелкие камешки. Во многих местах снасти эти настораживают еще с осени, но в таком случае приманкой бывает уже какая-нибудь ягода, большей частью толокнянка, брусника, рябина, малина, шиповник или можжевельник, между тем как зимой в них нет особенной необходимости, и птица даже гораздо-лучше идет на точок, т. е. землю, расчищенную от снега или просто песок, насыпанный на последний.

Интересно отметить указания (9) на вылет глухарей в поисках за такими камешками на лесные дороги, где они, кроме камешков, иногда едят и конский навоз, особенно если в нем много непереваренных овсяных зерен; на таких дорогах тоже ставят слопцы. Глухари вылетают также на насыпи железных дорог.

Промысел начинается с конца августа в Туруханском крае (17) и соответственно позже в более южных районах, как только начнутся холодные туманные утренники и глухарь начинает «итти на дресву» и продолжается до тех пор, пока хватает сил разгребать около слопцов снег.

Срок службы слопца от 10 до 18 лет (15).

Вне средних районов европейской части СССР в значительнейшей части ареала своего распространения (хотя, разумеется, далеко не на всем) глухарь находится в состоянии сильного недопромысла. Поскольку другие методы добычи глухаря (ружье, петля) не имеют больших преимуществ перед опадным самоловом ни в отношении производительности труда, ни в отношении процесса воспроизводства стада производителей, — распространение и усиление добычи глухаря опадными самоловами в районах его недопромысла следует признать желательным. ,

Часто указывают на значительный процент гибели добычи в самоловных аппаратах от хищников. Несомненно, этот вред иногда несколько преувеличивается, особенно лицами не привыкшими учитывать процент бесполезно гибнущих подранков при ружейной охоте, которую сравнивают с добычей самоловами. Так, Л. Гиршфельд (7) указывает, что когда он в Туруханской экспедиции при переписи

старался выяснить процент гибели добычи (в слопцах), то «повсюду получал в ответ очень незначительную величину, до 10%, больше — уже в виде исключительной редкости. Здесь нельзя предположить заведомо ложных сведений (как, например, иногда бывает с общим итогом добычи), ибо о гонении на ловушки здесь, в Туруханском крае, ничего никому неизвестно».

Мы имеем и другие указания (16), что, правда, при незначительной длине промыслового путика и возможности его регулярного осмотра, попавшая дичь на 90% доставалась в хорошем виде в руки владельца самоловов. Потеря дичи из самоловов, выражающаяся здесь в среднем в 10% всех заловленных птиц, падала на дичь, уничтоженную медведем и, частично, попорченную мышами.

Если эти данные Л. Гиршфельда и других верны, то процент бесполезной гибели добычи в опадных самоловах на глухаря, конечно, меньше соответствующего процента бесполезной гибели подранков при ружейной охоте, а следовательно, основное и наиболее обычное возражение против применения этих самоловов отпадает.

На тетерева, рябчика и белую куропатку употребляются те же опадные самоловы (слопцы), что и на глухаря, иногда лишь несколько меньших размеров. Впрочем, на этих птиц слопцы ставятся реже, чем на глухаря. При ловле тетеревов слопцы обыкновенно ставят в мелкой сосновой чаще по борам и песчаным грядам (4) и проводят засеку высотою до 1/2 аршина из срубленной мелочи от одного слопца до другого.

Сходные засеки делают и при ловле рябчиков (18).

Заметив с осени место, охотно посещаемое рябчиками, снимает дерн с песка, делают на ободранном месте загородку с воротцами, насыпают тут ягоды и ставят опадной самолов так, чтобы он приходился в воротцах. Спустившаяся на землю покормиться птица идет по тропинке, поклевывая ягоды.

Интересно отметить, что «пасть на тетерева», смутно описанная Вавиловым (6, 22) и, кажется, очень мало распространенная, резко отличается от других опадных самоловов. Она делается, по словам этого автора, следующим образом: берутся два равных обрубка около 1,5 м длины и 15—20 см толщины. Один из концов каждого обрубка просверливается буравом; в отверстие это вставляется палка, диаметр которой менее отверстия, так чтобы один брусок свободно поднимался над другим, остающимся на земле. На противоположном конце, на расстоянии вершка от нижнего обрубка, вколачивается в землю кол с развилкой на конце, вышиной в поларшина. К одному из концов этой развилки привязывается бечевка с маленьким сторожком, в месте соединения обрубков привязывается симка, оканчивающаяся язычком. Настораживается эта ловушка так: верхний обрубок поднимается и подпирается сторожком, который другим своим концом зацепляется за язычок симки; к верхнему обрубку привязывается обыкновенно пучок рябины. Тетерев, желая достать ее, непременно должен зацепить за симку, тогда сторожок выскакивает, обрубок падает на птицу и давит ее.

Есть указания, что добыча у охотников при ловле слопцами нередко похищается медведями (1). «Случается, что, повадившись ходить по слопцам и другим ловушкам, он начисто выбирает всю попавшую в них добычу, ничего не оставляя охотнику. Тогда промысловики ополчаются уже на медведя: ставят на тропе тяжелые медвежьи капканы, настораживают самострелы, а всего чаще подстерегают топтыгу на лабазе, построенном на дереве, близ медвежьей тропы и бьют его жеребьями из широкодульных ружей».

Опадные самоловы на тетерева, белую куропатку и рябчика, по нашему мнению, не имеют будущего. Поскольку тетерев и белая куропатка идут в шатер, нужно стремиться к тому, чтобы максимальный процент этой дичи (мы в настоящей -брошюре говорим только о промысловой охоте) добывался именно шатром, а не самоловами. Действительно, шатер в несравненно большей степени, чем опадной самолов, приближается к идеалу орудия промысла, гарантирующего получение максимальной добычи, в наиболее ценном и выгодном для дальнейшего использования виде, с наименьшей затратой сил, времени и средств и с наибольшей возможностью в процессе охоты регулировать стадо производителей, своевременно прекращая охоту или не допуская добычи тех или иных экземпляров (по полу или по иным признакам).

Хотя опадной самолов для тетерева и белой куропатки не заслуживает распространения, бороться с ним административными мерами нет надобности. Действительно, в тех районах, где опадной самолов на этих птиц распространен, нередко наблюдается их недопромысел, и потому всякий способ добычи, не имеющий особых недостатков в охот-хозяйственном отношении, — допустим.

К сожалению, по отношению к рябчику пока мы не имеем столь же совершенных способов добычи, как шатер у тетерева.

Опадной самолов на зайца

Опадной самолов на зайца является чрезвычайно широко распространенным орудием, начиная с Татарской АССР (13) и Северного края на западе вплоть до ДВК (25) на востоке.

По мнению Шухова (31) добывать самоловными приборами зайца заставляет необходимость экономии огнеприпасов и, главное, сдачи вполне исправной шкурки заготовителю, потому что пробитая дробью (окровавленная) считается дефектной и теряет свою цену в зависимости от размеров дефекта.

Опадной самолов на зайца довольно уловистое орудие. Указывают (14), что в Сургутском районе при добыче зайцев слопцами в хорошие годы добыча их доходит до сотни и более на одно хозяйство.

На огромной территории распространения опадного самолова на зайца самолов представлен несколькими вариантами. В Енисейском округе (13) заячью пасть (рис. 5) делают так. Сперва делается сугроб и утаптывается. Слега («пнет») берется длиной до двух саженей. Ромжа А длинным концом своим лежит на вилообразной подставке Б, другой же короткий конец поддерживает конец мотыря В (брызгалки) перегибающимся через подставной кол Г. К противоположному концу мотыря привязывается веревка, укрепленная я дырке сторожка Д. Сторожок-, округленно отесанный на одном углу и с дыркой на другом, подставляется обтесанным углом под вилашку сторожевого кола Е. Этот последний имеет сук, обращенный книзу и в сторону, но не доходящий до земли, и образует таким об-

разом вилы, направленные вниз. Чтобы сторожок не выскочил из вилашки, его удерживают насторожкой Ж, которую вставляют между концом вил и концом сторожка. На-сторожка состоит из осинового (в Вятской губернии) или талового (в Туруханском крае) прутика, обращенного длинным концом своим внутрь пасти, и служит одновременно наживой (приманкой), потому что зайцы любят молодые нежные ветки осины и тальника. Осинник берут обыкновенно с листочком, а тальник моченый.

Иначе устроена пасть на зайца, употребляемая в Сургутском районе (рис. 6). Конструкция ее насторожки почти аналогичной первому типу насторожки в глухарином слопце того же района, достаточно понятна из рисунка. На палочку накладываются прутики, начиная грызть которые заяц отводит книзу палочку и спускает самолов.

Самолов в б. Вятской губернии (24), называемый там «пимены», судя по рисунку и описанию3-го Вельского лесничества Вологодской губ. (рис. 7) состоит из двух обрубков А и Б, из которых последний удерживается в приподнятом положении посредством мотыря В, вицы Г и свежей осиновой веточки Д, одним концом прикрепленной к вершине мотыря В, а другим защемленной за деревянный крючок Е, воткнутый в землю. Позади ловушки и ствола сделана загородка из кольев для того, чтобы заяц мог подобраться к веточке лишь со стороны настороженного крючка. Достаточно зайцу перекусить веточку или сдернуть ее с деревянного крюка Е, чтобы свалившийся кряж его задавил.

В заячьих пастях нередко в виде наживки кладут ивовые листочки, нарочно для этого с лета припасенные, или верхушки ивовых веточек.

Весьма своеобразный вариант опадного самолова на зайца получается в результате увеличения тяжести опадного бревна путем установки на него особого вертикального бревна (30, 32), как мы это имеем в кулемке на зайца (рис. 8). Кулемка всегда устраивается у основания дерева.

Она представляет собой два ряда вбитых в землю кольев, образующих как бы коридор, упирающийся в ствол дерева. При входе в него настораживается слега А, нагрузка которой увеличивается обрубком, поставленным вертикально одним концом на давящую слегу; другой его конец удерживается ветвями дерева. Насторожка, она же и приманка, осиновая веточка, смоченная мочой охотника, поддерживает длинное плечо мотыря Г, короткое плечо которого удерживает слегу. Перегрызая тонкий прут В, заяц освобождает мотырь, слега падает и придавливает зайца к порогу. Несколько прутиков и листиков, также обмоченных, располагаются около прутика насторожки и повышают его привлекательность для зайца.

Заяц-беляк, о котором и идет речь в связи с опадными самоловами, в огромной части ареала своего распространения, кроме центральных районов европейской части СССР, находится в состоянии явного и очень сильного недопро-

мысла. Не разбирая в настоящей работе доказательств этого факта, можно указать, что периодические эпизоотии у зайцев, в огромной степени сокращающие их численность, являются хотя и косвенным, но биологически весьма важным доказательством наличия недопромысла. Увеличивая добычу зайцев, мы отнюдь не подрываем основного запаса беляка, а берем животных, все равно обреченных на гибель во время ближайшей эпизоотии. Поскольку беляк в боль-

шинстве районов находится в состоянии недопромысла, мы можем не принимать во внимание некоторый процент гибели пойманных зайцев в опадных самоловах от хищников. Правда, величина этого процента нам пока неизвестна, но ведь и соответствующий процент бесполезной гибели добычи в других самоловах и процент не взятых зайцев подранков при ружейной охоте также неизвестны. Кроме того, даже если процент бесполезной гибели в опадных самоловах и выше, чем при иной добыче, это не может быть решающим моментом в нашем к ним отношении, поскольку в условиях недопромысла моментом, ограничивающим добычу, является не величина основного стада, а технические возможности добычи и использования. Все вышеизложенное заставляет считать опадные самоловы безусловно до-

пустимым способом добычи зайцев. Но, считая опадные самоловы на зайца приемлемыми с точки зрения воспроизводства заячьего поголовья и не подлежащими административному запрещению, мы не уверены в их особенной рациональности в отношении продуктивности и трудоем-

кости. В самом деле, другие методы добычи зайцев, в частности добыча металлической петлей, и вздергивающейся петлей-пружком, так же как и некоторые методы ружейной добычи, по всей вероятности дают возможность добывать зайцев с меньшей затратой труда. В настоящее время, еще не выяснено, имеет ли смысл стремиться к распространению

опадного самолова на зайцев в тех районах и среди тех групп охотников, где он не встречается.

Не объяснены еще и указания (17, 23) о том, что осенью, когда начинает желтеть трава, в Якутии ставят на зайцев волосяные петли, с ноября ставят на них луки-самострелы, а в марте пасти. Почему именно в марте петли заменяются опадными самоловами, остается для нас не совсем понятным. Вопрос о сроках, в которые различные самоловы на зайцев оказываются наиболее продуктивными, недостаточно освещен в литературе и требует дальнейшего изучения. Может быть иногда опадной самолов оказывается в некоторых условиях даже более продуктивным, чем петля.

Опадной самолов на косулю

Поскольку материалы по опадным самоловам на косулю имеются главным образом у Черкассова (29), мы воспользуемся его описанием, отметив, что оно сделано в 1867 г. и относится к Восточной Сибири.

«Многочисленность диких коз, их вкусное и питательное мясо, теплая и легкая шкурка заставили обратить на косуль особое внимание сибиряков и придумать много различных ловушек для добывания их.

Некоторыми ловушками добывают косуль во всякое время года, как, например, ямами и огородными пастями, другими же только в известное время, именно поедными пастями зимой».

Поскольку Черкассов пишет, что между огородными пастями и ямами только та разница, что в воротцах (огорода) делаются пасти, а не яма, мы воспользуемся для изложения условия добычи в огородные пасти описанием Черкассова промысла ямами.

Ямы не безвыгодно делать только в таких местах, где коз много во всякое время года; они требуют непременного присутствия густого леса, а отнюдь не чистых луговых мест. Их надобно располагать в лесу с таким уменьем, чтобы козы, переходя из одной местности в другую, непременно попадали на огороды, ведущие к ямам. А для этого нужно хорошо знать всю местность того края, где думаешь устроить огородные ямы, главное, необходимо узнать те ходовые козьи места и их лазы, которыми они постоянно ходят на жировку, на водопои или перебегают из одной пади в другую. Для этого охотнику нужно быть настолько опытным и обладать таким знанием дела, чтобы не выкопать ям там, где косули ходят редко. В этом слу-чае поступают так: охотник, при всяком удобном случае, зимою, примечает по следам, где косули перебегают хребты, какими путями ходят на жировку, где держатся больше зимою, где летом, и тогда, узнав все их главные перевалы, он легко принимается за исполнение задуманного плана.

Обыкновенно, прежде всего рубится лес в определенном направлении для огорода, потом из него делается самый огород, т. е. всем известная городьба из жердей, таким образом, чтобы косуля не могла пролезть между ними. На известных перевалах или перелазах коз городьба прерывается. Тут оставляют места для будущих ям, так называемые воротца; они бывают такой ширины, каковы ямы. Протянув таким образом огород иногда на несколько десятков верст, перерезав им несколько падей, ложков, хребтов и оставив несколько десятков или сотен воротцев, принимаются за копание ям. Все это, понятно, делается по теплу, когда земля талая. Конечно, такие работы произьо-дятся больше артелями, семьями и редко в одиночку».

«Вынутого из ямы зверя отнюдь не следует свежевать вблизи ямы, но оттащить подальше, иначе зверь, заслышав кровь, не только не пойдет в воротца, но не осмелится к ним и приблизиться.

В только что сделанные ямы трудно поймать какого бы то ни было зверя, потому что он, хорошо ознакомясь с той местностью, где поселился, незнаком с новым устройством, которого не примечал прежде. Кроме того, зверь слышит запах новорубленного дерева, видит белые обрубки жердей и прочего он с непривычки боится. Старый же огород и ямы уже не имеют запаха, обрубы их почернели от времени, звери привыкли к ним с юных дней — чего же тут бояться. Они смело идут в воротца и проваливаются в ямы. Хорошо сделанные ямы служат по нескольку лет сряду без всяких починок, а с поправками простаивают десятки лет. Одна беда — это лесные пожары, которые их не только портят, но иногда разрушают до основания.

Где косуль много, там нужно осматривать ямы по крайней мере раз пять в месяц, а летом чаще. Самое удобное время для ловли косуль в ямы — весна и осень; весною они непрестанно бегают на увалы, а осенью, в гоньбу, снуют везде как угорелые и не замечают иногда и видимых опасностей.

Плохо, если к ямам повадится ходить медведь: он станет раскрывать их и добывать попавшую в них дичину; кроме того, он своими частыми посещениями отпугнет косуль от ям, а ямы перероет так, что после и поправить трудно.

Около солонцов, солянок и ключей иногда также копают ямы на тропах, которыми ходят косули, и огораживают их небольшими изгородями. Неудобны они тем, что применимы только летом.

Подобным же образом ловят косуль в огородные и поедные пасти. Между огородными пастями и ямами только та разница, что в воротцах делаются пасти, а не ямы. Косули, не имея возможности пролезть сквозь огород, идут в воротца и попадаются в пасти. Рисунок 9 выполнен нами по описанию Черкассова (29), а не по рисунку, приведенному в книге Черкассова, так как он не соответствует его же описанию.

В воротцах на землю плотно кладется порог А, а около него с одного конца "вбиваются два крепких колышка Б и В. На один из них — Б — накладывается одним концом перекладина Г, которая другим концом лежит на мотыле Д, лежащем на верхушке колышка В. К другому концу мотыля Г привязывается веревочка Е, с кляпушком Ж, один конец этого кляпушка подхватывается за верхнюю зарубку колышка 3, а другой поддевается за верхнюю засечку нарагона И, который в свою очередь и в одно время задевается за нижнюю зарубку колышка 3. К верхнему концу нарагона

(спуска) И, прикрепляется тоненькая волосяная сима К, которая натуго протягивается через все воротца и прикрепляется к изгороди. На перекладину Г тихонько накладывается тяжелая опадная колода Л, и пасть готова. Косуля, пролезая под опадную колоду Л, заденет симу К, которая сдернет спуск И. Тогда кляпушок Ж выскочит из зарубок, коромысло или мотыль Д, давимый перекладиной Г, свернется. С него упадет перекладина, а вместе с ней и колода Л, которая и придавит косулю поперек к лежащему порогу А.

«Смотря на такую грубую «машину», кажется, что она не в состоянии поймать проворной косули, а на деле выводит не так: косуля не успеет проскочить под колоду, как машина быстро придавит косулю к порогу. Мастера этого дела так тонко устраивают механизм, что пасть успевает ловить косуль, и даже лисиц, на всем скаку.

Механизм поедной пасти (рис. 10) обыкновенно устраивается точно таким же образом, но устройство самой пасти иное. Поедная пасть не имеет огорода и пригодна только в зимнее время, тогда как первая может добывать косуль в продолжение всего года. Поедные пасти ставятся на чистых, открытых местах, на лесных увалах, куда зимой косули выходят на жировку. К опадной колоде привязывается поедь, заманчивый зеленый осиновый или березовый веничек. В огородные пасти попадают, кроме косуль, и другие звери, как-то: волки, лисицы, кабарги, медвежата и пр., а в поедные — одни только косули, потому что на такую приманку, как зеленый веничек, никакой другой зверь не идет.

Косуля, увидев поедь, прельстится зеленым веником, подойдет к пасти и начнет закусывать, потом, разлакомившись полезет под веничек, заденет за симу К и попадет под тяжелую колоду.

Во всех этих ловушках есть одно общее неудобство: даже маленькие птички, садясь на протянутые симы, зачастую спускают чутко настожоренные пасти.

Зимой, во время мятелей, иногда так забивает снегом ямы и пасти, что их откопать невозможно, а к изгородям набивает такие сугробы, что косули по ним преспокойно переходят через огороды. Хорошо сделанные пасти служат иногда очень долго и приносят большую выгоду; но один лесной пожар — и они гибнут десятками, сотнями». Добыча косуль опадными самоловами как в огородные, так и в поедные пасти, безусловно вредный способ охоты. Даже регулируя сроки добычи пастями путем их расстораживания на срок закрытия охоты на косуль (в настоящей работе мы не касаемся организационной стороны такого регулирования охоты), ряд отрицательных моментов пастей сохра-няется. Пасть ловит в равной мере и самца и самку. Косули полигамны. Среди новорожденных козлят не меньше половины составляют самцы, а для нормального приплода всего стада достаточно значительно меньшее количество самцов нежели самок. Следовательно, при правильной эксплоатации запаса косуль необходимо забивать меньше самок, чем самцов, а в ряде случае, при подорванном стаде необходимо совсем воздержаться от добычи самок. Такая выборочная добыча легко может быть осуществлена при. добыче косуль ружьем, но совершенно неосуществима при добыче пастями. Значительный процент косуль, добытых пастями, гибнет от хищников, а в теплый период года и от гниения.

Но особенно вредным нужно признать способ добычи огородными пастями в тех случаях, копда он применяется без соблюдения сроков охоты. Добывая косуль в течение круглого года огородными пастями, тем самым добывают беременных самок, самок, имеющих молодых козлят, становящихся жертвами хищников, добывают косуль в период малой ценности их мяса и шкуры, добывают, наконец, племенной материал перезимовавший, и следовательно, переживший самое трудное время года. Если бы наблюдался значительный недопромысел косуль, мы может быть и могли бы временно примириться с некоторыми из вышеуказанных недостатков добычи косуль пастями, но косули на огромной части своего ареала распространения (резко уменьшившегося по сравнению с недавним прошлым), а может быть и на всем ареале, находятся в состоянии сильного перепромысла, а следовательно, всякий экземпляр уничтоженный и не доставшийся охотнику в полноценном виде является прямым ущербом хозяйству.

Наконец, устройство огорода для добычи огородными пастями крайне вредно в отношении лесных пожаров. Действительно, городьба из давно срубленного, сухого леса, как пороховая нитка передает огонь даже через более сы-рые места, где пожар мог бы естественно остановиться, и тем способствует громадному развитию всякого лесного пожара.

Все эти моменты заставляют считать добычу косуль как огородной, так и поедной пастью недопустимой ни в условиях неорганизованного промысла, ни в условиях правильно ведущегося охотничьего хозяйства, и самые эти орудия подлежащими безусловному запрету.

Опадной самолов на кабаргу

Опадной самолов на кабаргу, имеющий большое распространение и дающий значительную часть добываемой кабарги, к сожалению, до сих пор не подвергнут сколько-нибудь удовлетворительному описанию. Черкассов (29) пишет, что добывание кабарожек не составляет особой хитрости для зверовщиков. Промыслом этим занимаются и не охотники. Им важно добыть в продолжение зимы несколько десятков носиков (самцов), струя которых дорого ценится. Вот это и заставляет некоторых людей проживать по целым месяцам в тайге, в хребтах и переносить страшные морозы. Вот это и заставляет также многих зверовщиков, истых охотников, приняться за постройку ловушек и обращать внимание на поимку кабарожек. Добывать их не хитро, потому что кабарга не боязлива, доверчива, даже глупа, и идет в ловушку, только-что сделанную. Из ружей их бьют мало, ходить за ними по россыпям, скалам и утесам трудно, утомительно и не безопасно. Кабарожек добывают преимущественна пастями и настораживаемыми, луками. Редко случается, что кабарги попадают в козьи ямы, потому, что в тех местах, где живет кабарга, козьи ямы не делаются, но в козьи пасти кабарги «опадают чаще, особенно в тех местах, где козьи огороды проводятся через россыпи или около утесов.

Кабарожьи пасти делаются точно таким же образом, как и козьи, с той разницей, что они устраиваются на самих хребтах, около окал, на россыпях, словом там, где живет кабарга — на их тропах и перелазах.

«Кроме того, многие зверовщики вместо поедных пастей, употребляемых при ловле косуль, на кабарожек делают обыкновенно пасти-пастушки, которые ставятся без огородов, где-либо под плитами, под утесами, под проросшими мхом камнями, или под ловушки нарочно кладут зеленый мох для приманки. Кабарожки, видя лакомый кусочек, смело идут под пастушку, задевают продетую сторожевую симу — пастушка тотчас упадает и убивает доверчивое животное».

По указанию Доппельмаира (8) кабаргу добывают главным образом кряжем, который по его рисунку напоминает описанную Черкассовым пасть.

Среднее количество кабарги, добывавшееся промысловиком в сезон, равнялось 15—20 шт., но иногда добывалось и значительно большее количество. Так, по словам Доппельмаира, тунгус Влас Сакушев, поставив в зиму 1913/14 г. 50 кряжей на мысу Зырянском, добыл около 30 самцов, не считая самок.

Все существующие формы добычи кабарги опадными самоловами, равно как и всякими другими убивающими самоловами, весьма мало целесообразная форма эксплоатации запасов этого вида. В самом деле, опадной самолов равно вылавливает и самцов, дающих весьма ценную кабарожью струю, и самок, ценность которых гораздо ниже. В то же время, поскольку кабарга является животным полигамным, один самец может оплодотворить много самок (а рождаются самцы и самки вероятно в равных количествах), для воспроизводства стада гораздо ценнее сохранить больше самок, а добыть выгоднее больше самцов. Существующие самоловы, в том числе опадные, не позволяют вести такой выборочный вылов, а потому применение их мало рационально. Это заставляет нас попытаться наметить способы выборочной добычи самцов кабарги в трех направлениях:

1. Ружейная охота, позволяющая добывать самцов, пропуская самок без выстрела. Различие следов самца и самки дает возможность при нахождении следа определить пол животного, что облегчает такую выборочную добычу.

2. Ловля кабарги в живом и неповрежденном виде и затем выпуск на волю самок.

3. Применение пахучих приманок, специфически привлекательных для самцов.

Хотя последний метод никогда не применялся, теоретически рассуждая, мы должны признать его возможным. Можно предполагать, что запахом, привлекающим самца кабарги, может служить либо запах, аналогичный тому, который издают половые железы самки в период течки, или запах кабарговой струи.

Основанием для первого предположения служит то, что самцы энергично разыскивают по запаху самок, а для второго предположения — драки между самцами и преследование ими друг друга в брачный период.

Впрочем, второе предположение требует особо тщательной проверки, потому что возможно, что запах мускуса (кабарговой струи) будет наоборот привлекательным для самок, а не для самцов.

Мы полагаем, что разрешение проблемы выборочной добычи самцов кабарги является интересной и актуальной темой, особенно в связи с большим требованием развивающейся советской парфюмерной промышленности на кабарожью струю, и обращаем внимание соответствующих научно-исследовательских учреждений на необходимость ее изучения.

Недостаточная изученность промысла кабарги не позволяет определить, в каком отношении находится существующая добыча ее к максимальной, биологически допустимой, т. е. является ли существующая добыча для отдельных районов ареала распространения кабарги — недопромыслом, нормальным промыслом или перепромыслом. Поэтому мы не в состоянии высказаться о степени допустимости в настоящее время опадных самоловов на кабаргу.

Только дальнейшее изучение вопроса на месте поможет решить, является ли опадной самолов, хотя бы и не совершенным, но все же приемлемым орудием, вплоть до разработки и введения более рациональных способов добычи кабарги, или,Hao6qpOT, стадо кабарги настолько подорвано, что добыча самок совершенно недопустима, а следовательно, и опадной самолов в современном его применении, неизбежно добывающий и самок кабарги, подлежит полному удалению из промысла и запрету.

Заключение

Для того чтобы регулировать технику охоты, ее необходимо знать, а, как видно из настоящей книжки, знаем мы об Опадных самоловах на дичь далеко недостаточно. Только участие в изучении вопросов охоты самих охотников может дать нам эти сведения.

Поэтому автор обращается с просьбой и призывом ко всем охотникам, прочитавшим настоящую книжку, сообщись ему все свои дополнения и исправления.

B частности, просьба указать те типы или подробности конструкции самоловов, которые не вошли ,в настоящую книжку.

Очень важно вместе с описанием получить рисунок или фотографию такого самолова.

Не нужно смущаться, если рисунок покажется некрасивым, так как все же с ним будет легче составить представление об описываемой ловушке. Однако, кроме фотографии или рисунка, нужно еще отдельно приложить хотя бы

26

самый упрощенный чертеж настораживающего и спускового механизма, указав названия его частей.

Помимо описания новых конструкций самолова, очень желательно получить почти отсутствующие в литературе данные по уже известным опадным самоловам на дичь, о затрате труда на их устройство, о сраке их службы, об их уловистости, о проценте гибели в них добычи при разной частоте их осмотра, а также соображения о том, почему население предпочитает эти ловушки другим способам добычи того же зверя и птицы, или, наоборот, предпочитает им иные способы. Все письма просьба направлять по адресу: Москва, ул. Герцена, 6, Государственный зоологический музей, отдел охотничьего хозяйства, Сергею Дмитриевичу Перелешину.

В письме обязательно нужно указать свой подробный адрес для ответа.

Литература

1. Арсеньев Ф. А.— Зыряне и их охотничьи промысла. 1873 г.

2. Ашаров М.— Тунгусские сказки. Как тунгус перехитрил лисицу. Журнал «Охотник и пушник Сибири». 1928 г. № 1.

3. Башкиров Ив. и Григорьев Н. Д.— Очерки охотничьего промысла Татарии. Работы Волжско-Камской краевой промысловой биологической станции. Казань. 1931 г.

4. Битрих А.— Охота и пушной промысел Севера европейской части СССР. Ленинград. 1926 г.

5. Бородин Л. К. и Лапин В. А.— Промысловый инвентарь. Сборник — Верхневычегодская экспедиция. — Москва. 1932 г.

6. ВавиловМ. — Охота в России во эсех ее видах. Отдел 3-й Москва. 1873 г.

7. Гиршфельд Л. — О ловушках. Журнал «Охотник» 1926 г. № 6.

8. Доппельмаир Г. Г. — Соболиный промысел на северо-восточном побережьи Байкала. Верхнеудинск — Ленинград. 1926 г.

9. Дочевский И. И.— Охота в Томской губернии. Научные очерки Томского края. Томск. 1898 г.

10. Иохельсон В. И.— Очерки зверспромышленности и торговли мехами в Колымском округе. СПБ. 1898 г.

11. Каверзнев В. Н.— Охота на рябчиков. Москва. 1930 г.

12. КосыгинС. — Промысел глухарей на Илыме, Иркутской губ Журнал "Охотник и пушник Сибири". 1925 г. №5—6.

13. Кривошапкин М. Ф.— Енисейский округ и его жизнь. Том II. СПБ. 1865 г.

14. КуклинС. А.— Сургутский район Тобольского округа. Тобольск. 1925 г.

15. Левшин А.— Книга для охотников до звериной, птичьей и рыбной ловли, а также до ружейной стрельбы. Москва. 1810 г.

16. Лобачев С. В. — Обзор охотничьих промыслов Вятского края. Труды по лесному опытному делу. ЦЛОС. Вып. УЛ. Мосюва.

1930 г.

17. Маак Р. — Вилюйомий округ, Якутской области. Часть И. СПБ. 1886 г

18. МензбирМ. А.— Охотничьи и промысловые птицы Европейской России и Кавказа. Том II. Москва. 1901 г.

19. Миддендорф А.— Путешествие по северо-восточной Сибири. Часть II. СПБ. 1898 г.

20. Михайлов А.— Очерки природы и быта Беломорского кра.; -России. Охота в лесах Архангельской губ. СПБ. 1868 г.

21. Сабанеев Л. И.— Глухой тетерев. Москва. 1876 г.

22. СабанеевЛ. И.— Тетерев-косач. Москва. 1876 г.

23. Серошевский В. Я.— Якуты. СПБ.1896 г.

24. Силантьев А. А.— Обзор промысловых охот в России. СПБ 1898 г.

25. Слюнин Н. В.— Охотоко-Камчатский край. Том I. СПБ. 1900 г.

26. Соловьев Д.К. — Охотничье население Печорского края и его быт. Журнал «Коми-Му». 1927 г. № 12/46, декабрь.

27. Соловьев Д. К.— Экономика охоты в Печорском крае. Журнал «Коми-Му». 1927 г. 9/43, сентябрь.

28. Троицкий В. Н.— Охотничий промысел Чуно-Ангарского района (Б. Капского округа). Труды Сибирской краевой научной охотничье-промысловой станции. Новосибирск. 1930 г.

29. Черкассов А.— Записки охотника Восточной Сибири. СПБ. 1867 г.

30. Шостакович Б.— Промыслы Нарымского края. Записки Западносибирского отдела ИРГО. Книжка IV. Омск. 1882 г.

31. Шухов И. Н.— Зыряме бТарском округе Сибирского края. Журнал «Коми-Му». 1927 г. № 8/42, август.

32. Шухов И. Н.— Зыряне Тарского округа и их охотничий промысел. Омск. 1928 г.

33. Шухов И. Н.— Охотничий промысел в северной части Тарского округа. Омск. 1928 г.

1  Номера, поставленные в скобки,— это ссылки на список литературы, помещенный на 27—28 стр.

Материалы: http://www.bushcraft.ru/index.php?page=opadnye-samolovy-pereleshin-s-d



Источник: http://www.rgo-sib.ru/book/forest/33.htm


Петля на косулю

Петля на косулю

Петля на косулю

Петля на косулю

Петля на косулю